Кровавая агония политического ваххабизма

По всей видимости, ни для кого уже не остается сомнений в том, что монархии Персидского залива доживают свои последние годы. Построенные на родо-племенных отношениях, механизм которых прослеживается еще в бедуинских традициях доисламской эры (так называемой «эпохи невежества», или джахилии), они давно перестали отвечать требованиям современности.Хлынувший в регион поток западных нефтедолларов принес населению определенные цивилизационные блага в течение последних трех-четырех десятилетий. Однако, до собственно цивилизации было еще далеко, и старый жизненный уклад продолжал какое-то время устраивать большинство. Тем не менее, мировые глобализационные процессы не могут навечно оставить в стороне и нефтяные монархии. Новые экономические возможности приводят неизбежно к расширению образованного класса, который требует приложения своих сил и знаний в практической сфере. Таким образом, все больше населения не желает быть ни бесправным, ни иждивенцем на шее государства. Полученное образование по мировым стандартам в сочетании с активной жизненной позицией нового поколения взывают к установлению тех же стандартов в промышленности, экономике и политике. Проще выражаясь, подданные «королевства миллионеров» более не желают мириться с таким положением вещей, когда, обладая колоссальными денежными счетами и одним из самых высоких уровней жизни на планете, они остаются вынужденными импортировать из Англии и Китая даже предметы национальной одежды и самые нехитрые атрибуты отправления мусульманского культа (молитвенные коврики, четки и т.п.). В равной степени, наряду с полным отсутствием национальной индустрии (что особенно остро ощущается на фоне достаточно развитого сельского хозяйства), новый саудовский средний класс все меньше устраивает отсутствие свободы и демократии, невзирая ни на какие социальные гарантии. Подобные же настроения перекидываются и на соседние княжества-сателлиты, в особенности – Бахрейн и Кувейт, где проживает шиитское большинство (в первом) или влиятельное меньшинство (во втором), управляемое представителями просаудовских ваххабитских кланов, известных своей непримиримостью по отношению к шиитам, порой доходящей до грани неприкрытой ненависти. Таким образом, к проблемам сугубо политического и экономического свойства добавляются еще и напряженность в межконфессиональных и даже межнациональных отношениях (представители многих шиитских кланов Бахрейна и Кувейта являются выходцами из Ирана, тогда как ваххабизм – идеология правящих режимов – возник на волне подъема арабского национализма и остается тесно связанным с ним до сих пор).Как известно, Саудовская Аравия и княжества-сателлиты – главные союзники США в регионе, и, таким образом – основные спонсоры «арабской весны» и сирийской оппозиции – удар, направленный в далекой перспективе по шиитскому Ирану. Этот факт ясно демонстрирует то, что для Запада шиизм – гораздо более острая кость в горле, чем отсутствие демократии в определенных странах, и гарантии своих геостратегических интересов в регионе он планирует обеспечить скорее в плоскости нарушения межконфессионального баланса, нежели в сфере установления демократических режимов западного образца. Если в Египте, Тунисе и Ливии, по мнению западных политиков, именно к прошлому году резко назрела необходимость смены диктаторских режимов (как сегодня – в Сирии), то эта позиция никак не объясняет пассивной позиции Запада по отношению к своим монархическим союзникам в Персидском Заливе. Очевидно, что все призывы к демократии и соблюдению прав человека – не более, чем разменная монета в политической игре. Поэтому ошибочно считать процессы, происходящие в Саудовской Аравии и на Бахрейне продолжением «арабской весны». Скорее – ее отражением, своего рода «арабской антивесной», ответной реакцией свободной общественности на попытку Запада навязать свою волю.Именно поэтому свободолюбивое движение за права человека на Бахрейне не нашло широкой поддержки «цивилизованного мирового сообщества»: ведь демократический шиитский Бахрейн автоматически превращается в союзника Ирана в регионе, что не может быть выгодно ни Западу, ни Израилю. При том, что принципы международной демократии подразумевают, естественным образом, уважительное отношение к свободному волеизъявлению народа в отношении избрания политического строя и внешнеполитического курса. Но прагматические заокеанские интересы жестко приказывают до последнего отстаивать марионеточные диктатуры, которыми легко управлять и диктовать, с кем дружить и в какой мере. Как бы омерзительно они ни выглядели, но они – свои, и с этим ничего не поделаешь. Помните, какие слова, сказанные о диктаторе Самосе, приписывают президенту Рузвельту? История повторяется снова.Но и долготерпение Запада не может оставаться беспредельным. Рано или поздно крайности ваххабитской диктатуры вынудят средний класс браться за топоры, а то и за еще более современное оружие – если ему не будут мешать ни армия, ни полиция. А такого желания у них – все меньше. То, что начиналось как противостояние шиизма и ваххабизма, рано или поздно выльется в шиитско-суннитский альянс в борьбе с пережитками бедуинской родо-племенной общинности. Именно представители бедуинских кланов составляют костяк полиции и вооруженных сил Аравии и близлежащих государств. Издавна они смотрели на людей с иранскими корнями как на приезжих, на местных шиитов – как на исповедующих идеи чужаков, сами будучи беззаветно преданными монархии. Их преданность крепла день ото дня по мере того, как главное экономическое благословение Всевышнего – нефть – хлынула потоком твердой валюты даже в простые дома, превращая вчерашних неграмотных солдат и пастухов в современных граждан, приобщенных к последним достижениям цивилизации, имеющим возможность видеть весь мир и наслаждаться его самыми изысканными благами.Однако, и у материального достатка имеется предел насыщения, за которым наступают стремления иного рода, доселе не знакомые полуграмотным пастухам: стремления, получив образование, обеспечить себе личностную самореализацию. Кто прочно сидит на одном стуле и имеет еще один запасной, того вряд ли обрадуют перспективы владения тремя или четырьмя. Кто владеет десятком автомобилей, для того нет радости в том, что к коллекции добавится еще одиннадцатый. Да и общая экономическая ситуация в мире демонстрирует то, что период бума давно пройден, и без становления национальной промышленности саудовцам придется урезать свои аппетиты. Что говорить о новом достатке, от которого и так немного радости: в три горла есть не будешь, и на трех стульях точно не усидишь!Это значит, что даже представители привилегированных классов все более недовольны ситуацией, которая пока – внешне – видится стабильной. И все острее ими ощущается обида от того, что более талантливые и образованные лишены возможности продвижения на ответственные посты, которые – начиная с определенной ступени – распределяются исключительно по принципу кланового родства. А в соседнем Кувейте подданные вообще официально разделены на классы, с градацией в правах и привилегиях. То есть, понятие «человека второго сорта» закреплено в стране конституционно. Мало кому понравится носить такое название, даже если он ездит на «роллс-ройсе». Следовательно, представители недовольных суннитских масс с большим удовольствием стали бы жить в условиях шиитской демократии. Это если брать пример Бахрейна. Что касается Саудовской Аравии, то здесь возможных сценариев – два. Первый – свержение монархии и смена политического строя на демократический (как вариант – установление конституционной монархии с серьезным ограничением политических прав монаршей особы). Второй – рост сепаратистских настроений с отделением богатых нефтью шиитских районов востока страны. Именно там сосредоточены основные национальные богатства. И поэтому – как версия – не исключено, что многие недовольные представители суннитских кругов будут как раз способствовать шиитскому сепаратизму, который серьезно ослабил бы монархию экономически и ускорил бы обострение революционной ситуации. Не самый невероятный сценарий, следует признать. Вообще, классическое определение революционной ситуации, когда низы не хотят, а верхи более не могут жить по-старому, как нельзя точно применимо к современной Саудов